Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

некоторое время через ту же ложбину проедет ожидаемый нами маг. Он скажет тебе пару слов, что будут паролем – ты ответишь ему так, как я научу тебя. Ты сменишь верхнее платье, закутаешься в плащ – и поедете обратно. На закате вы будете снова тут – и тогда начнется самая важная часть дела.

– Столько предосторожностей…

– Я стар и подозрителен, Та-Амир. И потому все еще жив. Чего и тебе желаю – как можно дольше оставаться живым – даже ценой крайней подозрительности.

– Как скажешь, Кэддир-паша, – кивнул тот.

И сделали они так, как сказал старый тхабатец.

Искомая ложбина оказалась в самом деле укрыта надежно со всех сторон плотными зарослями акаций, и найти ее можно было, только точно зная, с какой стороны спускаться.

Ждать пришлось довольно долго – уж и день стал клониться к закату, когда Имбар, развеивающий скуку книгой, что прихватил с собой, услышал откуда-то сверху мягкий, вкрадчивый голос:

– Юркий зверь – четыре лапы, чуткие уши, острый взгляд и пышная шуба – сразится со змеем, путник!

– И если боги будут зрячи, ждет его победа, – отозвался, как положено, Амир, поднимая глаза от книги.

К нему спускался, ведя в поводу коня, мужчина, с виду столь же непримечательный тхабатец, как давешний Дариуш, помощник Кэддира – одет разве что куда скромнее, по-дорожному. Амир сперва даже с Дариушем-то перепутал его – но, присмотревшись, понял – нет, лицо, хоть и похоже, а все ж другое. И выше этот – почти как сам Амир. А молодой северянин на рост не жаловался – даже высоченные горные гаэльцы были едва ли на полголовы его выше.

– Светлого неба, путник и друг, – поклонился тот слегка. – Вижу, заждался. Не обессудь – так было нужно. Зови меня – Байджен30.

– Кэддир-паша сказал мне, что вы не местный, – чуть настороженно отозвался Амир. – А я вижу лицо тхабатца, и слышу тхабатское же имя. Больше похожее на прозвище, но все же!

– О, юноша, я могу принять любой вид, который будет способствовать выполнению намеченных дел! – рассмеялся очень мягко собеседник. – Кого вам было бы видеть перед собою более ожидаемо? Корта?

Он провел ладонью по лицу, и то стало вмиг более сухощавым, глаза посветлели до золотисто-орехового с серым ободком близ зрачка, губы сделались тоньше, нос – острее, а кудрявые волосы распрямились.

– Аскалонца? – снова быстрое движение, и уже не чернявый мужчина средних лет, а чуть более пожилой белокурый бородач с квадратным лицом уставился на юношу водянисто-голубыми глазами. – Или крайморца?

На этот раз колдун повернул голову вбок, и профиль его отобразил узколицего, чуточку горбоносого темноволосого человека без возраста, с короткой бородкой и чуть прищуренными хитрыми глазами. Отчего-то Амиру подумалось, что это и есть его настоящий облик. О чем тот и сказал прямо.

Собеседник только рассмеялся – но на завуалированный вопрос не ответил, завершив маленькое представление с обратным перевоплощением в прежний облик только одной фразой:

– Но сейчас мне выгоднее всего прикинуться простым тхабатцем, слугой Алькалеша Нари, что сопровождает в долгом пути своего господина.

И добавил, перекидывая Имбару содержимое седельной сумки своего коня:

– Переодевайтесь, амис путник! Время появиться наконец молодому паше на этой игровой доске снова! Имейте в виду – ехали мы с вами от самых северо-западных граничных степей и оттого изрядно утомились… приедем и сразу к вашему уважаемому родичу, а там и спать! Никаких почестей чтоб раньше времени. Да и нормальные чары я только по приезду на вас наложить смогу – так что поплотнее запахните плащ!

И они двинулись обратно.

Уже когда они по последним лучам солнца, ползущего за горизонт, подъехали вновь к воротам стен очага Хамэени (тут говорили о старых родовых имениях именно так – и Имбару живо вспоминались гаэльские горные гнезда), его спутник разыграл целое представление, подъехав ближе и изо всех сил молотя колотушкой в ворота, громко выкрикивал то и дело:

– Прибыл сиятельнейший Алькалеш Нари, сын шаха Каришнера из Авламая! Отворите ворота! Юный паша желает навестить своего родича и давнего друга!

Долго вопить, впрочем, не пришлось – открыли быстро, и, низко кланяясь, приняли поводья коней, раскатали, к вящему изумлению юноши, дорожку к порогу – и даже дверь в дом придержали участливо.

Кэддир, казалось, не выдержит и рассмеется в голос, когда дверь за ними закрылась, и старый тхабатец увидел ошарашенное лицо Имбара.

– Начало удалось неплохо! – подытожил он, сводя все свое веселье только лишь к широкой улыбке. – Скажи мне свое имя, что на этот раз избрал ты себе, многоликий хитрец!

– Байджен, – хитро улыбнулся он.

– Оно и видно, – фыркнул Кэддир, и пояснил для Амира: – «Игрок» со старотхабатского, мой юный друг. На мой вкус, слишком прямолинейно, но что уж поделать!

– Ну что ж, приступим! – потер руки маг. – Я все подготовил. Просто нужно амулет и его хозяина друг на друга, скажем так, настроить. Это несложно – но требует времени.

– Пара вопросов, прежде чем мы начнем, – вклинился Амир. – Что за магию вы мне предлагаете? И насколько серьезно это изменит мою внешность на самом деле?

– Закономерный вопрос, – хмыкнул Байджен. – Что ж, слушай сюда, осторожный юноша. Я создал амулет – вот он.

С этими словами из внутреннего кармана был извлечен небольшой золотой медальончик со знаком Эйтира. С виду – обычный тхабатский амулет ото всякого недоброго.

– Когда ты наденешь его – после моих некоторых приготовлений, конечно же – все, кто смотрят на тебя, увидят самого настоящего Алькалеша Нари. Во всем такого, каким он был на самом деле – до того происшествия в степи. И не только увидят – если тебя захочет опознать слепец – то под его пальцами тоже очутятся черты юного паши, а не твои собственные. Но это все будет в силе, пока на тебе амулет. Стоит снять его – и ты снова станешь таким, каков ты есть. Отнять его и присвоить личину никто не сможет – для этого нужны будут услуги мага, не слабее моего уровня искусности. А я – прости за невольное хвастовство – таков один, и помогаю только вам, за что сказать спасибо нужно амисбрашенто Раэнару ДэКэру. Иными словами – все просто и все сложно одновременно. Перебить моих чар тоже никто не сможет. Да, другие чародеи будут чуять, что на тебе есть магический предмет – но, скорее всего, посчитают, что это амулет красноречия, их любят придворные многих стран, или же просто общая легкая защита от черных наветов – собственно, твой амулет и выглядит, как тот самый «от наветов и дурного глаза». Для политика это вполне понятное и неудивительное украшение, уверяю!

К слову, сам ты сможешь видеть через мои чары – если очень долго и внимательно будешь всматриваться в отражение. Но советую сразу этим не злоупотреблять. Все понятно, или еще что-то?

– Понятно, – кивнул Амир.

– Тогда приступим!

Амира усадили на кресло, положили в ладонь амулет и велели закрыть глаза. Маг же, размяв как следует себе пальцы и ладони, принялся совершать над его головой и кистями рук какие-то пассы, еле слышно бормоча заклинания.

Вскоре в комнате запахло ароматными курениями – они трижды сменились, как менялся и темп речи читающего заклинания. Молодой северянин потерял счет текущего времени, постоянно клонило в сон – и казалось, уже прошло добрых полночи. На самом деле утекло гораздо меньше времени, но создавались чары, однако, вовсе не быстро.

– Готово!

Амир открыл глаза – и увидел странно взволнованного, хоть и не подающего виду, Кэддира с небольшим серебряным зеркалом в руках:

– Хочешь взглянуть?

Амир кивнул.

Серебряный диск послушно отразил новый облик. Алькалеш Нари, сын шаха Каришнера из Авламая, оказался обладателем очень яркой и запоминающейся внешности. Узкое, скорее овальное, чем треугольное, в отличие от северных типов, лицо – ярко-смуглое, пышущее жизненной силой и утонченной восточной красотой. Резко вычерченные брови, гладкий высокий лоб, глаза агатово-черные, с удлинено-миндалевидным разрезом, неправдоподобно густыми ресницами и чуть тяжеловатыми веками, что придавало лицу вид слегка мечтательный и ленивый; прямой нос – несколько крупноватый, но безупречной формы, яркие чуть полноватые губы, обаятельный подбородок с небольшой ямкой да очень короткая, идеально ухоженная бородка довершали образ молодого аристократа-южанина. Иначе стало выглядеть не только лицо – пусть и сложением в самом деле молодой тхабатец был изрядно похож на самого Амира, но цвет кожи стал иным, да и руки тоже – ладони